Читать книгу - "В глубинах неба [litres] - Станислав Цыбульский"

в самом начале исследования системы Большого Ю, но жизнь на Европе концентрируется у дна, ее мало, и поднимается она конвекционными потоками, а с учетом глубины океана на это может уйти очень много времени. Обнаруженные Евой организмы найдены пока только в одном месте, их мало, и широко распространиться они не успели.

Колоссальное давление у дна не дает воде закипать возле черных курильщиков даже при самых чудовищных температурах. При этом вокруг очень холодно, что позволяет жизни существовать только в узкой полоске с пригодными условиями. Сейчас организованы беспилотные экспедиции для поиска новых очагов, но до сих пор они ничего не обнаружили.

Люди, делившие с Евой лабораторию, рассказали, что русалка предпочитала работать над своим открытием одна и к тому же шифровала результаты. По словам одного из ее коллег, она использовала какой-то особый код; ходили слухи, что такой применяют военные. Она ни подтверждала, ни отрицала этого, но расшифровать ее записи до сих пор не удалось. По поводу работы она ни с кем не говорила, хотя в остальном вела себя как обычно.

Другой коллега отметил, что Ева стала более замкнутой, в кают-компании на общих сборах казалась отчужденной, вечно погруженной в себя.

Третий после недолгих размышлений сказал, что Еву здесь все любили, особенно другие русалки. Хоть и поговаривают, что у них там какие-то свои разборки, но он был уверен, что это обычные рабочие моменты. Ева всегда охотно помогала в работе снаружи, но с появлением в чашках Петри новых питомцев вытащить ее из лаборатории стало очень сложно.

Когда на стул передо мной опустился Пруглов, я спросил в лоб:

– Скажите, почему вы утверждаете, что Ева отправилась к поверхности из-за нехватки людей? Мои данные показывают, что она числилась как дополнительный участник, значит, партия была полной.

– Она вызвалась сама! – Валентин подался вперед, глядя на меня исподлобья. – Сама! У меня все отмечено!

– Я не это имею в виду. Что заставило вас заявить, что вам не хватает людей?

– А это правда! – Он продолжал смотреть мне в глаза, чуть наклонив голову. – Не то чтобы мы тут совсем зашиваемся, но все же я надеюсь, что новых пришлют. Вы насчет оттока кадров в курсе, тогда к чему вопросы? Когда мы найдем новые источники нетипичной жизни, важно, чтобы люди были уже тут, а не только еще готовились к работе!

Спорить с ним я не мог. Пруглов ушел, а его место занял человек, отвечающий за связь. Он рассказал, что за пределами базы Ева общалась в основном с Ромашиным. Выяснилось, что знакомы они были еще до Юпитера, это стало понятно из сохранившихся записей разговоров, которые подняли, когда Ева погибла. Сергей Ромашин и Ева Фишер были сиротами, воспитанниками одного интерната. В морфы подались одновременно, заключили договор, едва только появилась возможность. Оказавшись в системе Большого Ю, часто созванивались.

– Как вы считаете, могли они где-то встречаться? – спросил я.

– Нет, – мотнул он головой, – точно нет. Ева не покидала станции, да и к нам просто так никто попасть не может.

– Может, переписывалась?

– Ну, исходящий трафик был, но опять же шифрованный, и получателя отследить тоже не получится.

Когда он ушел, я открыл запись последнего разговора Евы. Голос русалки оказался слишком высоким для человека, но странно приятным и очень контрастировал с низким голосом Ромашина.

– Привет. Ну как ты?

– Хорошо, как всегда. Копаюсь тут, всю голову сломала, что еще попробовать. У нас может…

– У тебя уже бывало такое, – оборвал Ромашин. – Вспомни Матильду и успокойся.

– Ха-ха, точно, – рассмеялась Ева и после паузы продолжила: – Слушай, не дождусь, когда тут закончу и смогу к тебе наконец вырваться!

– Ну так чем не повод? Заканчивай скорее! Ладно, мне пора, жду встречи.

Обычный пустой разговор, и вроде бы ничего в нем особенного. Я даже отправил запрос об упомянутой Матильде и удивился, получив ответ из местной поисковой системы. Это была всего лишь девочка, с которой Ромашин и Ева общались в интернате. Они не особо дружили, а в какой-то момент Матильду и вовсе перевели в другой интернат. Странным здесь было то, что информация нашлась очень быстро; такое может быть, только если ею уже интересовались и данные, запрошенные на Земле, сохранились на местных серверах. Это могли сделать и после того как изучили разговоры, вот как я сейчас, но на всякий случай я пометил себе изучить вопрос Матильды подробнее.

По результатам опросов мне так и не удалось составить какую-то конкретную картину. Примерно половина коллег Евы имела тот или иной интерес в ее исследованиях, вероятно даже достаточный для убийства. Правда, не удалось пообщаться с другими русалками: они все оказались в полях и возвратиться должны были не раньше следующих суток. Но зато теперь от Евы тянулись две интересные ниточки. Одна вела к Ромашину, после того как я узнал об их связи на Земле. Вторая – к покойному радиоастроному Хоффману через предположение о возможном присутствии на Европе инопланетной разумной жизни. Я сообщил Ковалю, что дело еще не закрыто, пусть присматривается к своим, а я продолжу копать в других местах.

Мне все-таки придется лететь на закрытый спутник. Нужно выяснить, какого рода исследования там проводятся, но для этого требуется допуск. Караваев проводил меня обратно; всю дорогу мужчина молчал, демонстративно не глядя мне в глаза. Когда мы оказались в лифте и он пристегнул мой скафандр к креплениям, я переключился на приватную радиочастоту и спросил:

– Алексей Юрьевич, вы не хотите мне ничего сказать?

Караваев, недолго помявшись, сдавленно прохрипел:

– Я был уверен… что вы разберетесь! Что найдете, кто убил Еву! Кто… – Он рывком притянул себя к креплениям, зазвучал сигнал готовности. Кабина дернулась и поползла, медленно набирая скорость. – У меня только на вас надежда была, а теперь?..

– Ничего еще не закончено, Алексей Юрьевич. Наоборот, мне удалось кое-что прояснить.

– И что же? – В голосе его появилась надежда. – Вы уже знаете, кто это?

– Нет, но думаю, скоро узнаю. Сколько нам до поверхности?

– Что?.. А… Час, не больше.

Я мысленно зарычал. Никогда не привыкну к здешним расстояниям!

Глава 9. Шутка, повторенная дважды

Сорок лет назад

– Что бы ни случилось, знай: я никогда тебя не брошу. – Дядя Сергей приседает на корточки рядом с мальчиком и гладит его по голове. Кисть у него большая и тяжелая, кожа задубевшая, покрытая старыми белыми шрамами. Такие же на его лице; правильные и симметричные, они не портят, скорее украшают. Мальчик знает, что такими украшены руки дяди до плеч и что